Наил Байбурин сотоварищи. ОДДОХНИ, СТАРИЧОК

18 июля 2018 — 14 января 2019 Наил Байбурин

Проект Максима Холодилина с участием Расиха Ахметвалиева. 


Можно посмотреть видео: 
Наш ролик о выставке НАИЛ БАЙБУРИН СОТОВАРИЩИ. ОДДОХНИ, СТАРИЧОК, 2018, снял Дмитрий Вайднер.
Максим Холодилин, Наил Байбурин ПОСЛЕДНЯЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ, 2007, видеоарт, демонстрировался на выставке.

Репортаж UTV об открытии выставки ОДДОХНИ, СТАРИЧОК, 2018


КОСА И КАМЕНЬ

Мне нравится вариативность имени Байбурина: Наил/Наиль. Чаще его пишут с мягким знаком,  а когда говорят – подозревают, что он там есть. Сам художник настойчиво укладывал свое имя в четыре буквы – так оно звучит и на афише выставки «Оддохни, старичок». Отсутствие знака не создает сквозняк, но предлагает посмотреть на привычное имя иначе. Ну, теперь, после смерти художника, только это и остается.

Не имея представления о Наиле Байбурине и его творчестве, легко составить впечатление о нем по первым попавшимся публикациям в сети. Волшебник, сказочник, мудрец – подобные сравнения вполне уместны, учитывая, что его творчество во многом связано с театром. Именно эту разношерстную мягкость было решено оставить за пределами выставки, фокусирующейся не столько на произведениях Н.Б., сколько на направленных к ним творческих векторах, принимающих форму ключа.  Двойное Д в названии – фиксирующий соавторов рикошет: как слышится, так и пишется, а написали – лаконично оттолкнувшись от байбуринских образов и мотивов, доработав и вытянув их в полный отчаянный рост, Максим Холодилин и Расих Ахметвалиев. Собранный общими усилиями гербарный лист в новом свете оказывается рельефной и сложной фигурой. Фигурой, бесшумно вросшей в чернозем и сожравшей под ватерлинией всю полевую кухню жизненного пространства, значительно превышающую одинокий надземный образ. Заново сформированный масштаб, как посмертно прибежавший солдат, не щадит ни себя, ни окружающих.

Навсегда изогнутым стержнем галерейного пространства становится лезвие косы, которое некоторое время было средством воспроизведения байбуринской действительности. Незаменимый инструмент рифмуется с вырастающими, как грибы, кукольными лингамами – бутафорскими, порой страдающими по-человечески понятной гигантоманией. И без того обоюдоострый символ плодородия в этом контексте все больше становится похож на постоянно свежую опасность, которая найдет всех всегда и везде. В унисон стая байбуринских птиц, когда-то цокавших по небу острыми шпорами, в буквальном смысле мутирует в хищный рой, охраняющий отдельно взятую пустоту от всего живого. С «Трофеем» - черепом, окаймленным гривой из кос, начинает разговаривать «Фатум» - своего рода увеличенная в размерах реплика, выросшая после тщательного удобрения временем. После этого разговора трофейные косы уже не стригут гриву, а начинают раскручивать черную дыру, которая легко снимет любую голову, может быть, даже не касаясь физически. Закованная в полустертые листы моль, исхудавшие от фонтанирующей жизни ржавые гвозди (не будем забывать, что nail с английского означает «гвоздь»), жадный танец семи девушек, сделанных из острых лезвий, вокруг огромной деревянной ракеты, отправляющей жизнь в подпространство целыми армиями, – разумеется, никакой мягкий знак не способен выдержать что-либо из этого.

Эти черты, рисующие образ художника в рамках тире, обычно умещавшегося между датами рождения и смерти, превращают продолговатый знак в минус, тут же по-детски нарушая законы метафизической математики. Минус тут же находит визуальное воплощение в острой щели, прорезанной на фотографии дикторши в «Телевизоре», а сам «Телевизор» оказывается невольно вовлечен в говорящий полиптих, где от высокого до смешного, от иконы до антииконы всего один шаг, и тот - имеет форму женской ступни, закованной в дерево и железо.

Где-то на фоне переговариваются между собой мусорные мешки, на стене – медитативное кино про то, как человека, раздетого в мороз, сминают сгустки воздуха, округленные ветками и временем. Где-то посередине – мольберт, некогда принадлежавший Байбурину, с его фотопортретом, на котором он со свойственной ему провокативностью наблюдает за всеми, кто придет посмотреть, как  коса летит на человека, пока еще не превратившегося в камень. 

Андрей Королев

Наил Байбурин

1956 - 2015

Театральный художник и режиссёр, сценограф, драматург, живописец, художник ассамбляжа и инсталляции. Заслуженный деятель искусств Башкирской АССР. Лауреат международной премии имени Дж. Неру (1988); дипломант II Республиканского фестиваля «Колонсак» («Жеребёнок», 2001). Член Союза художников и Союза театральных деятелей, член творческих групп «Инзер», «Чингисхан». После окончания УГИИ (1980) преподаватель УНИ (до 1985), в 1980 году у преподавал в Уфимском училище искусств. С 1981 года — участник республиканских, всероссийских, всесоюзных, международных и зарубежных выставок. Персональные выставки художника неоднократно проходили в Дели (Индия), Уфе, Москве.

Работал художником-постановщиком, главным художником, режиссёром Башкирского театра кукол. Оформил свыше 30 спектаклей в театрах республики: в Театре кукол — «Индийская легенда» (1987) И. Гусевой и С. Потабенко, «Лисистрата» (1988) Аристофана, «Букет для мамы» (2002) И. Р. Альмухаметова; в Национальном Молодёжном театре — «Студенттар» (2002; «Студенты») И. Гаитбая; в Сибайском театре драмы — «Башкорт туйы» (1989), «Аҡ ҡоҙғон» (1994; «Белый ворон») Байбурина; в театре «Нур» — «Платочек юности моей» (1995) Т. Г. Миннуллина; в Екатеринбургском театре кукол — «Волшебная лампа Аладдина» (1990) Н. Гернет, «Ищи ветра в поле» (1997) В. Ф. Лифшица и Е. Н. Кичановой и др. Один из самых заметных перфомансье Башкортостана. Автор перформансов «Науруз-байрам», «Принцесса Чингизхана», «Золотая пайцза», «Сульды». Руководитель многих арт-проектов и режиссёром оригинальных перфомансов. Основал галерею «Мирас».

Произведения Наиля Байбурина хранятся в Башкирском государственном художественном музее им. М. В. Нестерова, Театральном музее имени А. А. Бахрушина, частных собраниях России и за рубежом. Организатор этно-артфестиваля «Прямая линия» при Московском доме национальностей.